Когда в августе 2018 года президент Азербайджана Ильхам Алиев утверждал Среднесрочную и долгосрочную стратегию управления государственным долгом, о коронавирусе в мире вообще никто ничего не знал. С тех пор многое изменилось, ведущие страны мира, да и в целом всю мировую экономику, обуял кризис, однако основные направления, нашедшие отражение в этом документе изменены не были. В этом не возникло надобности. Более того, экономическая ситуация в Азербайджане (даже несмотря на нынешний кризис) не только позволяет надеяться, что к 2026 году внешний долг нашей страны действительно будет сокращен с нынешних 17,2% до 12% ВВП. Не изменились даже планы по коррекции этой цифры на 2020 год, и к началу 2021-го он может быть снижен на один процент.
В США и Европе
Почему мы поднимаем вопрос государственного внешнего долга именно сейчас, когда, казалось бы, есть куда более важные темы, о которых можно было бы поговорить. Дело в том, что в происходящем сегодня в мире, а именно для решения проблем, вызванных пандемией коронавируса COVID-19, внешнее заимствование играет очень большую роль, поскольку, пытаясь хоть как-то справиться с шоком, в который сами страны вогнали карантином свой частный сектор, они широко используют практику внешнего заимствования.
К примеру, госдолг США поставил новый исторический рекорд и превысил 26 триллионов долларов. Причем в последние месяцы госдолг этой страны растет рекордными темпами именно из-за затрат федерального правительства на борьбу с эпидемией коронавируса и ее последствиями. Согласно данным Министерства финансов этой страны, еще 7 апреля этот показатель лишь превышал 24 триллиона долларов, а меньше чем через месяц, 5 мая, стал на триллион больше.
В Европе ситуация не лучше. Глава Организации экономического сотрудничества и развития Анхель Гурриа заявил, что убытки от COVID-19 уже превысили ущерб от глобального финансового кризиса 2008 года и от терактов 11 сентября 2001-го. При этом он осторожно призвал европейские правительства с одной стороны отказаться на время от обычных правил бюджетной экономии, то есть, не экономить деньги на борьбу и предотвращение последствий коронавируса, а с другой, предупредил, что выросший дефицит бюджета и увеличение государственных долгов, как говорится, не есть хорошо. Предупреждение своевременное, поскольку в Европе есть страны, где госдолг к ВВП уже давно превышает даже 160% ВВП.
Кстати, сам этот показатель - госдолг к ВВП - тоже очень интересен, поскольку в последние годы он то и делал, что трансформировался, причем исключительно в сторону увеличения. Есть некие стандарты, которые регулируют такие важные экономические степени и коэффициенты, как уровень дефицита госбюджета к ВВП или внешнего долга к ВВП. Они просчитываются, исходя из общей экономической ситуации и согласовываются государствами в виде неких норм. К примеру, так называемый, Маастрихтский договор, предписывает средний уровень дефицита бюджета европейских стран в 3% от ВВП.
Другой вопрос, что еще в 2010 году фактические значения этих показателей по странам почти в три раза превышали обговоренную норму. И тоже относительно соотношения внешнего долга к ВВП. Еще в начале двухтысячных считалось, что 40% этого показателя - критический рубеж, достигнув который страна попадает в зависимость от внешних кредиторов, и лишается возможности проводить собственную экономическую политику. Однако сегодня мы видим, что таких норм не придерживаются даже сильные мира сего.
Скажем, еще десяток лет тому назад госдолг Италии к ВВП достигал 115,8%, Франции - 77,6%, Германии - 73,2% и т.д. А сегодня эти показатели гораздо выше, поскольку эти ведущие европейские страны выделили многомиллиардные суммы на борьбу с коронавирусом, плюс из общих средств ЕС выделяются сотни миллиардов на поддержку экономики всего Евросоюза от шока.
Да, мир меняется. Это очевидно. И в вопросе внешней задолженности параллельно вырисовывается другой очень важный вопрос о том, у кого именно занимать деньги. С нынешней причиной, по которой все же следует их привлекать, все более или менее ясно - устранение последствий коронавируса, вернее вывод экономики из кризиса. Но какой бы благой не была цель, эти кредиты все равно придется погашать. И здесь срабатывает известное определение долга. Долг – это когда берешь на время и чужое, а отдаешь свое и навсегда. Если адаптировать сказанное к странам, то возвращать придется государственные (обычно бюджетные) деньги и потому бездумно влезать в заимствование тем более не стоит. Хотя в данном вопросе у каждой страны своя собственная политика. Хороши эти деяния или нет, то есть нацелены на благо страны или наоборот опасны для нее, - судить не нам. Но сами примеры, безусловно, интересны.
В ряде стран СНГ
Возьмем, к примеру, Казахстан. Для устранения негативного воздействия на экономику пандемии коронавируса и причин вызванных низкими ценами на нефть, эта страна в 2020 году планирует привлечь около 2 триллионов тенге на внутреннем рынке и 400 миллиардов тенге (1000 KZT равно 2,5 долларов) из внешних источников. Причем занимать, скорее всего, будут у России, поскольку в зависимости от повышения или снижения цен на нефть на международных рынках казахстанский тенге коррелирует с курсом российского рубля.
Другой пример, - Кыргызстан. Не станем принимать в расчет фактор коронавируса. Тогда мы увидим, что около 45% всего внешнего долга этой страны приходится на Китай. В конце прошлого года газета Wall Street Journal даже сообщила, что Кыргызстан включен в список "финансово уязвимых" перед Пекином государств, из чего следует, что "крупнейший кредитор будет диктовать условия".
Как результат такой политики в 1999 году Кыргызстан подписал с Китаем соглашение о передачи части приграничных территорий. Плюс, конечно, угроза непосредственного роста самого государственного долга.
С другой стороны, зависимость от единого внешнего кредитора хоть и опасна, но здесь уже, как договоришься. Скажем, в 2016 году Россия ратифицировала соглашение, по условиям которого она списала 97% долга Узбекистана. Да, там было не все гладко с суммами, и узбекская сторона признавала долг только в размере 43 миллионов долларов и, более того, претендовала на доли в алмазном фонде СССР. Соглашение о списании долга поставило этим претензиям конец.
Также Россия в 2014 году списала долг в размере 11 миллиардов долларов Северной Корее, а затем и долг в 31 миллиардов долларов Кубе. А сегодня, столкнувшись с пандемией коронавируса, эта страна сама стоит перед выбором занимать ли деньги на внешних рынках или использовать ресурсы Фонда национального благосостояния. Комментируя данный вопрос, министр финансов России А.Силуанов сказал, что не считает целесообразным значительно наращивать внешние займы из-за их высокой стоимости.
"Не хочется влезать в долговую спираль. Да, многие страны наращивают займы. Но у нас стоимость госдолга высокая. Мы сейчас занимаем под 5,5-6,3%, развитые страны - меньше, чем под 1%. Ежегодно мы уже платим более 800 миллиардов рублей одних процентов, если удвоим привлечения, будем платить уже около 1,5% ВВП, а это более 6% всего бюджета - придется сокращать другие расходы", - сказал он.
Вновь об Азербайджане
Вернемся к ситуации с внешней задолженностью Азербайджана. Ситуация уникальна хотя бы потому, что никто не знает, что ждет мировую экономику и в том числе Азербайджан в ближайшем будущем. Как поведут себя кредиторы, щедро выделяющие деньги странам, берущим в долг?
Вспомните 2009 год, когда Европу накрыло волной кризиса. Тогда европейские структуры, кредитовавшие азербайджанские банки, незамедлительно потребовали свои деньги обратно, чем спустя год вызвали довольно солидный кризис в нашей банковской системе. Помог Центробанк своими централизованными ресурсами.
Аналогичная ситуация может повториться вновь, но уже на страновом уровне и с кредиторами другого масштаба. И очень хорошо, что наша страна не собирается занимать деньги на внешних рынках. Наоборот, в нынешнем году Азербайджан планирует несколько увеличить внутренний и сократить внешний долг, заявил министр финансов Самир Шарифов.
"В этом году мы продолжим работу по поэтапному сокращению внешнего госдолга. Среди всех прочих мер запланировано также некоторое увеличение внутреннего госдолга", - сказал он.
Иначе говоря, в Азербайджане проводится политика по изменению структуры долгового портфеля, когда страна будет гасить дорогие кредиты, которые были привлечены в момент более высоких процентных ставок, и менять их на сравнительно дешевые кредиты. Параллельно, для развития внутреннего рынка ценных бумаг, постепенно будет увеличиваться объем государственных ценных бумаг. Согласитесь, что в сложных условиях пандемии коронавируса и вызванного ею мирового экономического кризиса, необходима именно такая осторожная и продуманная тактика управления внешним долгом страны.
Рауф Насиров
