Oxu.Az завершает публикацию цикла статей, каждая из которых была посвящена одному из 23-х месяцев существования Азербайджанской Демократической Республики.
Последняя статья отражает события апреля 1920 года.
Выход Пепинова из правительства фактически стал первым шагом в последнем правительственном кризисе. Вслед за ним ушел в отставку и другой министр от социалистов – Джамо Гаджинский. За ним последовал «Иттихад» и даже «Эхрар».
Представитель последней 15 апреля 1920 года заявил, что «события показали, что большинство в правительстве не только не намерено встать на путь радикализации, но еще больше обостряют и усугубляют положение». Социалисты также настаивали на радикально-социалистической власти.
В итоге правительство ушло в отставку, хотя это и ни к чему не привело. Было непонятно, как составлять новое правительство. «Мусават» не мог собрать его в одиночку, но и власть терять они не хотели. Наконец, правящая партия, которая в принципе сама сильно раскололась (движение «Левый Мусават», фракция беспартийных и т.д.) поручила мусаватисту М.Г.Гаджинскому составить новый кабинет, предоставив ему свободу действия в переговорах со всеми парламентскими фракциями.
Тем временем парламент довольно быстро утверждал различные законы, но, тем не менее, и в его деятельности наблюдались некоторые проблемы. 15 апреля также обсуждался вопрос об убийстве Али Байрамова. Глава МВД сделал специальный доклад по данному вопросу, но это не удовлетворило депутатов. Было решено учредить парламентский надзор за расследованием и назначить по одному представителю от каждой фракции для осуществления надзора (правда, Расулзаде высказался против и отказался давать представителя).
В начале апреля 1920 года, когда в основном была разгромлена Добровольческая армия генерала Деникина, части ХI Красной армии уже вплотную подошли к границам Азербайджана. Эту картину наблюдали члены азербайджанской делегации (Н.Шахсуваров, А.Ахвердов, А.Мусаев), которые были командированы правительством в Дагестан для урегулирования пограничных вопросов между Азербайджаном и республиками Северного Кавказа.
13 апреля они стали свидетелями концентрации значительной армейской группировки на азербайджано-российской границе. Делегация была задержана членом РВС Кавказского фронта Орджоникидзе, который и передал из Петровска в Москву Ленину и Чичерину следующую телеграмму азербайджанской делегации:
«...В 3 часа дня мы приехали на станцию Велиджи, и тут мы впервые встретили Красные войска. В Дербенте мы окончательно убедились в появлении внушительных сил из Центра, группировка войск на нашей границе ясно указывала на опасность, грозящую самостоятельности Азербайджанской республики».
В связи с возникшей пограничной конфликтной ситуацией в документе была выражена заинтересованность Азербайджана в ее мирном урегулировании. Отрицая сообщения о присутствии в Азербайджане каких-либо деникинских или английских частей, члены делегации призвали российское военно-политическое руководство принять все меры для предотвращения возможного кровопролития между частями Красной армии и национальной армии Азербайджана. Они потребовали отозвать военные силы, сосредоточенные вблизи границ Азербайджана, и создать для делегации возможность для спокойного обсуждения с представителями Советской России вопросов мирного урегулирования азербайджано-российских отношений.
Информация о продолжающейся концентрации частей Красной армии на границах Азербайджана позже была подтверждена Кубинским уездным начальником Агакишибековым. 18 апреля в телеграмме министру внутренних дел АДР Векилову он докладывал, в частности:
«Ежедневно прибывают из России войска, которые направляются к границе Азербайджана. На Самуре стояла кавалерийская дивизия и 1 бронированный поезд, другой бронированный поезд находится в Дербенте. В Петровске есть 7 или 9 бронированных поездов, некоторые из них в исправном виде. Армия готова во всякое время перейти границу. Настроение армии бодрое, уверена в безрезультатности мирных переговоров, убеждена в победе».
Тем временем азербайджанское правительство рассматривало вопрос об отправке дипломатических миссий в различные страны. 15 апреля данный вопрос обсуждался в парламенте. В законопроекте были указаны Франция, Англия, Италия, Швейцария, США и Польша.
В ответ на вопрос представителя фракции «Гуммет» в парламенте А.Г.Караева о том, почему в числе государств, в которые отправляются миссии, нет Советской России, Хойский заявил:
«Нам говорят, почему мы не хотим установить дружеские отношения с Советской Россией. Мы всегда стояли и стоим на точке зрения самого тесного сближения нашего народа с великим русским народом. Если этой дружбы нет, то это не по нашей вине. Мы трижды обратились к Советской России с предложением о готовности идти на переговоры для установления дружественных отношений. Но до сих пор наше предложение осталось без внимания».
Вечером того же дня Хойский направил Чичерину телеграмму с просьбой сообщить причины и цели сосредоточения войск в данном районе. Но и эта просьба также осталась без ответа.
Примечательно, что через два дня неожиданно пришел ответ от Л.Карахана, заместителя Чичерина, по поводу готовности России к проведению переговоров в области торгово-экономических связей. Такой поздний ответ возмутил не только азербайджанскую сторону, но и представителя Главного топливного управления Н.И.Соловьева, который в своей телеграмме Ленину от 20 апреля отметил, что действия Л.Карахана «повредили политической работе Крайкома и затормозили транспорт нефти».
Он отмечал, что «мусаватское правительство… готово было отпускать нефть чуть ли не даром из своих запасов и передать власть социалистическим партиям буржуазии. Оно ничего не имеет даже против советской власти, лишь бы правительство было из мусульман».
С другой стороны, и положение азербайджанской армии было неоднозначным. Еще 21 апреля командование Кавказским фронтом послало руководству ХI Красной армии директиву №490 с сообщением о том, что основные силы армии АДР сосредоточены на армянском фронте.
По данным командования Красной армии, на северной границе (у станций Ялама и Худат) находился трехтысячный отряд регулярных войск и двухтысячный милицейский резервный батальон с двумя бронепоездами. Бакинский гарнизон насчитывал около 5 тысяч человек. И действительно немало сил было сосредоточено в Карабахе и на границе с Арменией.
На 8 апреля Г.Салимов сообщал, что «в Шушинском направлении армяне 8-го с утра перешли в наступление против Шушикенда, Дашкенда, потеснили было сначала наше охранение, но, подоспевшим вовремя Бакинским полком противник после упорного боя был отброшен к Кешишкенду и [мы] овладели всеми высотами, окружающими Шушикенд и командующими* над Кешишкендом. Наши заняли дер. Дашалты. Отряд ночует на позиции, послал кешишкендовцам ультиматум о сдаче оружия, срок истекает 9-го в 12 час. На Джебраильском фронте нами занята Поряшенская позиция противника. Отряд Кязумбекова отправлен в Гянджу. В Гочазском направлении сегодня без перемен».
Ввиду непонятной ситуации и фактически пассивной войны, 10 апреля между сторонами состоялись мирные переговоры. Со стороны армян был делижанский председатель земской управы Дусагетян, с азербайджанской – полковник Гедеванов. Было постановлено: 1. прекратить немедленно столкновение между пограничными армянскими и татарскими населениями; 2. нарушенные границы восстановить, и сторонам отойти к своим прежним границам не позже 12 час. утра 10 апреля 1920 г.; 3. охрану границы передать пограничной страже обеих сторон.
Но, несмотря на соглашение, наступление уже армянских регулярных частей продолжилось. Отступление по данным Г.Салимова по большей части происходило из-за слабого подвоза продовольствия и фуража.
К примеру, 14 апреля он сообщал, что «5 дней тому назад была прислана телеграмма о выезде начальника снабжения для налаживания вопросов тыла, но его до сих пор нет». В тот же день Салимов обращался с требованием срочной высылки «4 тыс. комплектов шалевого обмундирования… и 5 тыс. пар чарыхов (обуви)», так как в горах довольно холодно.
Кстати говоря, о Деникинских частях в Азербайджане. Чичерин в некоторой степени был прав. После поражения Деникинской армии, большое число солдат переехало в Баку (практически все раненые оказались тут). Шихлинский ожидал, что они получат немало оружия от них, но «вопреки ожиданиям, приняли [их] ничтожное количество».
С другой стороны, военные не получали поддержки и от местного мусульманского населения. Салимов рассказывал о том, что жители сел. Гюлабли бежали в панике, ввиду неправильно понятого положения, но «все это творилось на глазах агдамского населения, имеющего в своей среде не менее 2 тыс. вооруженных людей», но которые послали лишь телеграммы куда угодно, вынудив Баку действовать уже по ситуации (дробить войска, рассылая их по селениям и т.д.). Лишь со вмешательством Салимова удалось решить проблему.
Интересно, что одновременно с участием армянских регулярных частей в войне, в Тифлисе проходила Закавказская конференция, которая постановила 12 апреля «немедленно прекратить все кровавые столкновения, происходящие ныне в Казахе, Нахичевани, Ордубаде и Карабахе». В итоге МИД Азербайджана направлял ноты правительству Армении, а те оправдывались тем, что они защищались, как в случае с селением Гюлабли (мусульманским) и т.д.
20 апреля азербайджанская делегация в составе членов парламента А.Д.Пепинова и Рагима Векилова, а также управделами правительства Парвиза Мирзы выехала в Грозный, а уже 23 апреля командующий Кавказским фронтом Тухачевский и член РВС Орджоникидзе в дополнение к директиве №490 отдали приказ №52 (войска получили его в ночь с 25 на 26 апреля), в котором поставили перед войсками XI армии следующую задачу: 27 апреля перейти границу Азербайджана и стремительным наступлением в течение 5 дней овладеть территорией Бакинской губернии.
24 апреля в условиях фактически начавшегося продвижения Красной Армии к границам Азербайджана Чичерин отправил последнюю телеграмму Хан-Хойскому. В своей телеграмме Чичерин объяснял передвижение войск на границе с Азербайджаном необходимостью борьбы с силами Деникина и выразил сожаление по поводу «частью уклончивых, частью отрицательных ответов», полученных от АДР в связи с призывами к совместной борьбе с «белым генералом».
Он также призвал Хойского дать российскому правительству гарантии о том, что военные силы какой-нибудь другой державы не воспользуются сложившейся между двумя республиками ситуацией для подготовки наступательных действий против советских войск. 25 апреля в Петровске на совещании с участием Орджоникидзе, командующего ХI-ой армии Левандовского, члена РВС армии Мехоношина и представителей АКП(б) в деталях был обсужден план предстоящих совместных действиях.
Утром 26 апреля в Баку состоялось экстренное заседание ЦК АКП(б) и Бакинского бюро Кавказского краевого комитета РКП(б) с участием нелегально прибывших в Баку представителей XI армии, на котором было решено начать 27 апреля вооруженное восстание и предъявить парламенту АДР ультиматум о сдаче власти. Был создан оперативный штаб по руководству восстанием. Интересно, что захват железнодорожной станции был поручен группе турецких коммунистов и кемалистов.
В ночь на 26 апреля военный комиссар боевого участка Дудин получил приказ 27 апреля перейти в «наступление самым решительным и смелым налетом, ворваться в Бакинский район, парализовать таким образом попытки азербайджанского правительства к сопротивлению, уничтожению нефтяных запасов и промыслов».
7 апреля в 00 часов 05 минут красноармейский десантный отряд пересек российско-азербайджанскую границу и взял их в плен после непродолжительной ружейной перестрелки. На подходах к станции Ялама после часового боя наступавшими были разбиты две роты Кубинского полка азербайджанской армии, а станция Худат была взята утром практически без боя - две батареи конно-горного дивизиона были застигнуты врасплох и бросили свои позиции и орудия.
Некоторыми командирами оборонявшихся войсковых подразделений не были подожжены мосты и разобраны пути по ходу следствия колонны с десантом. Легкость, с какой красноармейский десант, состоявший из 300 красноармейцев и наступавший не широким фронтом, а по узкому, легкоуязвимому железнодорожному полотну (кстати, восстановленному правительством АДР, так как к сентябрю 1918 года дорога до Яламы была разрушена), преодолел сопротивление оборонявшихся частей армии АДР, свидетельствовала о полном параличе власти в республике, который охватил и национальную армию.
Как свидетельствовал азербайджанский военный дипломат А.Аскеров-Кенгерлинский «правительство встретило известие о приближении большевиков с преступной небрежностью и легкомыслием». Он отмечал, что «большевики наступали с такой быстротой и стихийностью, что согласно телеграфному донесению губернатора полосы отчуждения, отступавшие азербайджанские броневики вынуждены были довести свою скорость до 60 верст в час».
С другой стороны, и военный министр, генерал Мехмандаров также фактически отказался от борьбы, сообщив, что «вся азербайджанская армия не выстоит против русского батальона». Еще в начале апреля, инспектируя воинские части в Гяндже, он сообщал, что «вместо двух батальонов Кубинского полка получил всего 375 человек, что ставит отряд в тяжелое положение... Миллионы идут на содержание полка, а когда начались боевые действия, то оказалось, что полк существует только на бумаге».
В других ситуация была не лучше. К примеру, в 5-ом Бакинском полку вместо тысячи аскеров было лишь 300 (при этом по данным министра вовсе числилось 1700), в других примерно по 400. Тут большую роль сыграл не только недостаток войск, но и дезертирство. За последнее время дезертировало примерно 3,5 тысячи солдат.
С другой стороны, целые полки практически полностью оказывались на стороне большевиков. Так, по словам М.Д. Гусейнова, в Бакинском гарнизоне целые роты были большевистскими и имелся даже солдатский комитет. В итоге именно переход Бакинского гарнизона в составе 5 тысяч человек и военно-морских сил в составе 2 тысяч человек под руководством Ч.Ильдрыма (большевика) полностью определил изменение ситуации.
27 апреля 1920 года в 20.45 состоялось последнее, 145-ое заседание парламента. Заседание было решено провести полностью открытым. Ранее была избрана комиссия для ликвидации конфликта (с Россией) и одновременному принятию всех мер к обороне страны во главе с М.Г.Гаджинским.
По данным советской стороны, утром они еще стремились наладить связи с Грузией, Арменией и Британией. Но он же ознакомил с письмом ЦК АКП(б), в котором предлагалось до 7 часов вечера передать власть коммунистам, в противном случае Центральный комитет предупреждал, что приложит все усилия, чтобы обеспечить приход Красной армии и переход власти в их руки.
М.Г.Гаджинский отметил, что коммунисты сообщили: «если в течение сегодняшней ночи мы не дадим ответ, то деятельность политических партий, представленных в Парламенте, в том числе и «Мусават», будет запрещена».
Он призвал депутатов принять единственное верное решение. Затем выступили С.Агамалиоглы, К.Карабеков, А.Сафикюрдский, М.Э.Расулзаде, С.М.Ганизаде. Возражая против безоговорочной передачи власти коммунистам, но желая избежать гражданской войны, высказались за передачу власти на определенных условиях, прежде всего сохранении независимости родины. В результате постановление было принято в следующей форме (3 проголосовали против, 1 воздержался и 3 не участвовали):
«Обсудив ваше историческое письмо от 27 апреля и сопоставив содержание его с переживаемым моментом и принимая во внимание ваше предложение избранной нами комиссии о том:
1) что сохраняется полная независимость Азербайджана, управляемого Советской властью;
2) что созданное правительство Азербайджанской коммунистической партии будет временным органом;
3) что окончательная форма управления Азербайджана, независимо от всяких внешних давлений, определяется высшим законодательным учреждением Азербайджана в лице Совета рабочих, крестьянских и аскерских депутатов Азербайджана;
4) что остаются все служащие правительственных учреждений на своих местах, замещаются только лица, занимающие ответственные посты;
5) что новообразовавшееся коммунистическое временное правительство гарантирует неприкосновенность жизни и имущества членов правительства и Парламента;
6) что примет меры к недопущению вступления Красной армии в бой в г. Баку и
7) что новое правительство будет бороться решительными мерами и имеющимися в его распоряжении средствами со всеми внешними силами, имеющими целью поработить независимость Азербайджана, откуда бы они ни исходили».
Заседание закрывается в 23.25 сообщением о том, что парламент более не сможет существовать совместно с революционной властью.
Также невозможно сказать, чтобы правительство не стремилось как-то обеспечить себе оборону от большевиков. К примеру, 14 апреля было создано отдельное Кубинское генерал-губернаторство. Были расширены местные правоохранительные части, даже штаты военных училищ, переброшена дополнительная батарея к реке Самур и 27 апреля был переведен один батальон из Гянджи. Но в целом именно переход армии на сторону большевиков в большинстве своем делал все попытки бессмысленными. 28 апреля Мехмандаров объявил приказ по армии:
«1. Во всех частях, штабах, управлениях, учреждениях и заведениях военного ведомства продолжать работу так же, как было до сих пор до передачи новой власти.
2. Так как в военном ведомстве на много сотен миллионов имущества, продовольственных запасов, денег, вооружения, снаряжения и проч., то объявляю, что ответственность за похищение, растрату, неправильное и незаконное расходование денег и др. преступные деяния - ответственными, помимо непосредственно виновных в совершении этих деяний, будут и те лица, которые отвечают за порядок и законное ведение хозяйства в своих частях, управлениях, учреждениях и заведениях военного ведомства».
И после этого сдал должность новоназначенному военному и морскому комиссару Чингизу Ильдрыму.
Таким образом, власть перешла к Военно-революционному комитету (Азревкому) в составе А.Алимова, Д.Буниатзаде, М.Д.Гусейнова, А.Г.Караева, Г.Мусабекова, Н.Нариманова и Г.Султанова. Официальное обращение к Советской России было направлено 28 апреля.
Вошедшей на территорию страны XI Красной Армией на тот момент руководил М.К.Левандовский, членами Реввоенсовета армии были С.М.Киров и К.А.Механошин, командующим фронтом был М.Н.Тухачевский, а членами Реввоенсовета фронта Г.К.Орджоникидзе и В.А.Трифонов. Общее командование группой бронепоездов осуществлял М.Г.Ефремов.
В полночь бронепоезд «Третий Интернационал» подошел к станции Баладжары. Иными словами, фактически власть была передана без кровопролития (за исключением краткого боя на станции Ялама, где погибли 6 и ранены 8 красноармейцев).
28 апреля Азревком образовал Совет Народных комиссаров Азербайджанской ССР в составе: председатель и нарком иностранных дел Нариман Нариманов, нарком внутренних дел Гамид Султанов, нарком юстиции и труда Али Гейдар Караев, нарком земледелия, промышленности, торговли и продовольствия Газанфар Мусабеков, нарком финансов Мирза Давуд Гусейнов, нарком по военным и морским делам Чингиз Ильдрым, нарком просвещения и госконтроля Дадаш Буниатзаде, нарком почт, телеграфа и путей сообщения Джамиль Везиров, нарком здравоохранения и призрения Абид Алимов.
Наряду с Баку, части XI Красной Армии наступали и в иных направлениях. В течение 27 апреля были взяты Губа и Гусар, 28 апреля - Дивичи, 30 апреля вступили в Шемаху. Практически повсюду аскеры сдавались в плен и к концу дня, 30 апреля, их число составило 5 тысяч человек.
Утром 28 апреля С.Агамалиоглы сообщил в Гянджу об установлении Советской власти и вечером 29 апреля Гянджинский губернатор Худадат бек Рафибеков подписал акт о сдачи власти Ревкому. Один из бронепоездов уже к этому дню достиг станции Кюрдамир. Практически одновременно самоорганизовались ревкомы в Ленкорани, Шамкире и Шуше.
Судьба руководителей республики сложилась по-разному. Некоторые практически сразу попытались сесть на поезд и уехать из города. Кому это удалось, тех арестовали. 29 апреля уже было возбуждено расследование по делу об убийстве М.Ф.Мусеви, А.Алиева и А.Байрамова, и турецкими коммунистами при попытке побега из города был арестован генерал-губернатор Баку М.Тлехас. Были арестованы также градоначальник Г.Гудиев и другие лица, имевшие отношение к правоохранительной системе.
Акпер Ага Шейхульисламов (1891-1961)
Акпер Ага Шейхульисламов родился в 1891 году в Эривани. Среднее образование получил в Эриванской гимназии. В 1912 году поступил в Петербургский институт инженеров путей сообщения, который окончил в 1917 году.
После окончания сразу вернулся на родину. Принимал активное участие в общественной жизни и в итоге в 1918 году оказался в составе Закавказского Сейма от организации «Гуммет». Принимал участие в мирных переговорах с Турцией в Трапезунде. С конца апреля занимал должность заместителя министра внутренних дел Закавказского правительства.
Наряду с этим, принимал активное участие в деятельности мусульманского национального совета и после распада Закавказской Демократический Федеративной республики вошел в состав Азербайджанского национального совета. Является одним из подписантов Декларации о независимости.
В первом правительстве он занял пост министра земледелия и труда (то есть лишь до 17 июня). Впоследствии стал депутатом парламента. В январе 1919 года вошел в состав делегации на Парижскую мирную конференцию. После этого он уже не возвращался в Азербайджан.
Сперва открыл небольшую фабрику, но предприятие оказалось провальным. В итоге он вернулся к политической карьере. Долгое время он выступал против Азербайджанского национального центра, созданного эмигрантами из Азербайджана, так как, по его мнению, право выступать от имени азербайджанского правительства лишь за членами делегации, работавшей в Париже.
В октябре 1924 году подписал акт о создании в будущем конфедерации Кавказских республик от имени Азербайджана (наряду с Х.Султановым и А.Амирджановым). Также поддерживал инициативу маршала Пилсудского, создавшего организацию, которая должна была сплотить все антисоветские движения.
Несмотря на свои возражения, он принимал участие в деятельности Национального Центра, но после того, как подверг критике А.М.Топчибашева в 1934 году и других деятелей Центра, он был лишен членства в организации.
Затем он некоторое время жил в Германии. В 1943 году А.Шейхульисламов был избран в руководство Меджлиса национального единства Азербайджана (МНЕА), созданного А.Фаталибейли-Дуденгинским. В 1951 году подписал от имени Азербайджана (вместе с Дж.Гаджибейли и И.Акбаром) Висбаденскую декларацию о создании Совета спасения российских народов. Являлся одним из основателей азербайджанской редакции радиостанции «Свобода» в Мюнхене.
Он умер 2 марта 1961 года в Париже, похоронен в пригороде.
Тогрул МАШАЛЛЫ
www.oxu.az
