Ходжалинская трагедия остается одной из самых трагических страниц в истории Азербайджана. В ночь на 26 февраля 1992 года мирный город подвергся нападению армянских вооруженных формирований при участии 366-го мотострелкового полка. Пытаясь спастись, около 2 500 жителей Ходжалы направились в сторону Агдама, однако оказались под обстрелом. В результате трагедии погибли 613 человек, среди которых были дети, женщины и пожилые люди. Еще 1275 жителей были захвачены в плен, сотни получили тяжелые травмы и стали инвалидами. Восемь семей были полностью уничтожены, а десятки детей остались сиротами.
Ляфханым Махмудова пережила трагедию Ходжалы, когда ей было всего девять лет. Мир запомнил ее как ту самую маленькую девочку из кадров Национального героя, журналиста Чингиза Мустафаева, который позже стал шехидом, выполняя свой долг.
Сегодня, спустя 34 года, Media.Az решила поговорить с женщиной, которая прошла через ад плена и долгий путь домой. Она поделилась с нами своими воспоминаниями, рассказала, что помогло ей выстоять, и объяснила, почему так важно сохранить память о тех событиях для будущих поколений.
- Расскажите, пожалуйста, о своем детстве и юности, прошедших в Ходжалы. Какой вы помните свою жизнь до тех трагических событий?
- Мое детство в селе Дашбулаг Ходжалинского района было украдено еще до того, как я успела его осознать. Оно прошло не в играх, а в ожидании очередного обстрела. Помню, как нестерпимо хотелось выйти во двор, к солнцу, к друзьям, но двери дома всегда были заперты ради нашего спасения. Пока обычные дети познавали мир, мы жили в атмосфере страха. Каждый наш день был борьбой за то, чтобы просто дожить до вечера...
- Где вы находились в ту ночь, когда произошла трагедия? Как вам удалось спастись?
- В ночь с 25 на 26 февраля 1992 года вся наша семья была дома. Обычно обстрелы происходили каждый день, но в тот вечер сначала было тихо. Отец заранее сделал рядом с домом укрытие, куда мы прятались, когда враг открывал огонь. Вдруг начался сильный обстрел, и мы побежали в это укрытие. Там уже были и другие соседи. Мы пробыли там примерно час, когда пришла женщина и сказала, что наших жителей взяли в плен. Отец сказал мне и старшей сестре бежать в сторону центра села, а сам остался, чтобы помочь своей пожилой сестре.
Тем временем, когда в центре собрались люди, со всех сторон началась стрельба. Стало ясно, что оставаться там нельзя. Все направились в сторону леса. Нам нужно было перейти реку Гаргарчай. Представьте себе: зима, холод и ледяная вода… Многие люди получали обморожения. Я даже не могу найти слов, чтобы описать эту страшную картину…
- Что придавало вам силы в те дни, когда казалось, что надежды больше нет?
- Силы нам давала только семья. Отец был нашей главной опорой, он старался не показывать своего страха ради нас. Я до сих пор помню, как сквозь слезы просила хлеба, а папа успокаивал: "Потерпи, родная, вот дойдем до Агдама, и я куплю тебе столько хлеба, сколько захочешь". Мы верили, что спасение близко, пока не оказались в заложниках…
- Трудно представить, что вам пришлось увидеть, когда вы находились в полной власти тех, кто лишил вас дома...
- В заложниках начался кошмар. Нас пригнали, как скот, и заперли в хлеву. Там начались нечеловеческие пытки. То, что они творили, не поддается описанию. У меня на глазах у отца вырывали зубы, били прикладом автомата по лицу, ломали ребра... Я, девятилетняя девочка, прожила самую страшную драму, которую только можно представить. В том хлеву над нами издевались, как над дикими зверями в зоопарке. Армянские женщины и дети приходили к окнам, чтобы просто поглазеть на наши мучения.
Вместе с нами было около 70-80 человек. Прямо при нас семерых молодых ребят избили так, что сломали им руки и ноги, а потом увели их со словами: "Мы идем резать им головы". Мы были в полном отчаянии, не веря, что выживем...
- После всех этих зверств как вам удалось выбраться из этого ада? Помните ли вы те первые минуты, когда оказались на свободе?
- Спустя неделю нас обменяли благодаря усилиям национального героя Аллахверди Багирова. Он спас не только нас, но и многих других. Нас привезли в Агдам, где прямо в железнодорожных вагонах были устроены временные госпитали. Там, в Агдаме, и состоялась наша встреча с Чингизом Мустафаевым. С момента моего освобождения не прошло и 15 минут. Если вы посмотрите те кадры, то увидите в моих глазах застывший ужас. Я тогда еще не могла поверить, что нахожусь среди своих. Тот страх просто не исчез из глаз.
Потом мы приехали в Баку, где провели почти четыре месяца в Республиканской больнице. Нас было пятеро - папа, мама, я и две мои сестры. Из-за сильнейших обморожений мы все стали инвалидами...
- После того как вы покинули Ходжалы, где ваша семья начала новую жизнь?
- После больницы в Баку мы переехали в Огуз. Там я выросла и окончила среднюю школу. Однако привыкнуть к новой жизни было тяжело. В глубине души я всегда знала, что это лишь временный приют. Наши сердца всегда ждали дня, когда мы сможем вернуться на родную землю… Эта надежда не просто жила внутри, но и вела нас сквозь годы изгнания. Мысль, что когда-нибудь мы снова ступим на родную землю, давала силы выстоять в самые черные дни…
- А какие чувства вы испытали, когда узнали, что наши земли освобождены от оккупации?
- Меня переполняла огромная гордость. В те дни мы буквально не отходили от телевизора. Каждый раз, когда объявляли об освобождении нового района или села, в нашем доме начинался настоящий праздник. Мы плакали от радости, поздравляли друг друга и чувствовали, что справедливость наконец-то восторжествовала. Это была невероятная гордость за нашу армию и страну.
- Ваш путь домой растянулся на десятилетия. Расскажите, какой была первая встреча с Ходжалы после освобождения? Что вы испытали, снова оказавшись там?
- Знаете, когда я впервые ступила на землю освобожденного Ходжалы, в груди всё сжалось. В душе ощущала противоречивые чувства: радость возвращения домой переплеталась с острой болью воспоминаний. Была зима, тот же колючий воздух, тот же снег... Стоило мне закрыть глаза, и я снова видела те страшные картины из 1992-го. Слова здесь бессильны - это была встреча с собственным прошлым, которое, кажется, никуда и не уходило.
- Что для вас значит возможность жить в родном доме в безопасных условиях?
- Для меня это не просто возвращение, а победа жизни над смертью. Сегодня я снова живу в Ходжалы, и уже больше года работаю в детском саду. Это и есть мое самое большое счастье: видеть, как наши дети растут на своей земле, в тишине и безопасности. Я смотрю на них и понимаю: у них есть то, чего когда-то лишили нас.
- Время часто называют лекарем, но бывают раны, которые не затягиваются десятилетиями. Что для вас спустя столько лет остается самым тяжелым из воспоминаний о той зиме?
- Самым тяжелым было осознание того, что пережитое невозможно оставить в прошлом. Эта боль не уходит, она прорастает в тебя и остается на всю жизнь. Утраты, которые мы понесли, невозможно восполнить ничем. Моя тетя, сестра отца, навсегда осталась в том ледяном лесу… Ее сердце просто не выдержало.
Но самая страшная рана, которая кровоточит до сих пор, наверное, это гибель жены моего брата. Она была на восьмом месяце беременности. В ней теплилась новая жизнь, которая должна была принести радость в наш дом. Но она погибла вместе с нерожденным ребенком. Пуля не пощадила ни мать, ни дитя, которое так и не успело увидеть свет...
- Как вы полагаете, почему будущим поколениям надо помнить о Ходжалинском геноциде?
- Неслучайно говорят, что забвение - вторая смерть... О таких страшных трагедиях нельзя молчать, их нельзя прятать в архивах. Мир должен знать правду, какой бы горькой она ни была. Будущие поколения никогда не должны забывать того, что произошло, и не дать злу повториться. Ведь наша память - это не просто груз прошлого, но и наша защита...
