В мировой политике привычные опоры начинают смещаться, и государства с устойчивой традицией оказываются на пороге перелома.
Венгрия сегодня между наследием прежнего курса, ожиданиями и поиском новой внешнеполитической конфигурации. Как смена власти в стране повлияет на будущее Будапешта?
Газета "Каспий" беседует с известным турецким политологом, профессором Хюсамеддином Иначем.
- Можно ли сказать, что смена власти в Венгрии открывает новый этап политического развития страны?
- Безусловно, смена власти в Венгрии способна начать новый этап политического развития страны, и этот период будет крайне интересен с точки зрения того, что новое руководство сохранит из прежнего курса, а что подвергнет серьезному пересмотру. Венгрия занимает особое место в Центральной Европе. Она всегда заметно отличалась от Польши и Чехии по своему политическому стилю и внешнеполитическим акцентам, а в последние годы чаще демонстрировала близость к Словакии, прежде всего в лице Роберта Фицо, а также выстраивала определенное политическое взаимодействие с Сербией.
На этом фоне приход Петера Мадьяра к власти может означать весьма серьезные перемены. Очевидно, значительная часть венгерского общества устала от модели, которая ассоциировалась с Виктором Орбаном. Многие воспринимали ее как чрезмерно радикальную, как курс, который постепенно вел страну к политической маргинализации в европейском пространстве, к отчуждению от общеевропейской повестки и к усилению образа Венгрии как государства, идущего вразрез с общей логикой развития Евросоюза.
- Будет ли новое руководство стремиться сочетать обновление курса с сохранением национально ориентированной политической традиции, сложившейся в предыдущие годы?
- После парламентских выборов Венгрия действительно может начать более активное возвращение в общеевропейскую политическую орбиту. При Орбане страна все чаще воспринималась как обособленный участник европейской политики, склонный к постоянным спорам с Брюсселем, демонстративному дистанцированию по ряду ключевых вопросов и ведущий собственную, подчеркнуто самостоятельную внешнеполитическую линию.
Эта линия, как представляется, имела вполне ощутимые издержки. Во многом именно во времена Орбана Венгрия столкнулась с последствиями своей спорной репутации внутри Евросоюза. Такой политический имидж, по мнению многих, сдерживал внешние инвестиции, тормозил развитие страны и осложнял ее полноценное включение в крупные общеевропейские процессы. Поэтому сейчас можно ожидать, что новое руководство постарается вывести Венгрию из состояния политической обособленности и сделает ставку на более глубокую интеграцию с ЕС и международной экономикой.
- Насколько устойчив венгерский курс на сотрудничество с тюркскими странами вне зависимости от внутриполитических перемен?
- Интерес Венгрии к тюркскому миру сохранится и при новой власти. Более того, в определенном смысле эта линия уже успела перерасти рамки персонального политического выбора и превратилась в элемент более широкой государственной стратегии. За последние годы Будапешт сумел выстроить заметное присутствие в тюркском направлении, и в Венгрии это все чаще воспринимается как важная часть ее внешнеполитической и цивилизационной идентичности.
Даже при более выраженной ориентации нового руководства на Евросоюз курс на развитие отношений с тюркскими государствами, вероятнее всего, будет продолжен. Для Венгрии это направление имеет значение сразу в нескольких измерениях. С одной стороны, речь идет о прагматичном интересе к Кавказу, Центральной Азии и в целом к евразийскому пространству. С другой - у значительной части венгерского общества и политического класса имеется устойчивое представление о культурно-исторической связи с тюркским миром.
- Можно ли ожидать, что отношения Венгрии с Азербайджаном, которые в последние годы развивались весьма активно и содержательно, останутся одним из важных направлений внешней политики Будапешта?
- Отношения Венгрии с Азербайджаном сохранят свою значимость и при новой политической команде. Это направление приобрело для Будапешта вполне устойчивый характер. Можно ожидать, что партнерство продолжится, а возможно, обретет новые формы. Азербайджан для Венгрии - важный партнер и в контексте связей с тюркским миром, и в более широком евразийском измерении. Для Будапешта сотрудничество с Баку связано как с политическим диалогом, так и с вопросами энергетики, транспортной связности, экономического взаимодействия и стратегического присутствия на Южном Кавказе. Новая власть, даже при усилении европейского вектора, вряд ли станет разрушать те направления, которые уже доказали свою практическую ценность.
- Если новая власть в Венгрии будет стремиться к корректировке внешнеполитического курса, как это может отразиться на позиции Будапешта по российско-украинскому конфликту?
- Здесь перемены, вероятно, окажутся весьма заметными. Можно предположить, что после прихода новой власти Будапешт будет проводить значительно более благожелательную политику в отношении Украины. Орбан выстраивал отношения с Кремлем на фоне постоянных разногласий с Брюсселем и нередко занимал позицию, которая воспринималась как препятствие для коллективных решений ЕС, в том числе касающихся помощи Украине.
Новый кабинет будет проявлять гораздо большую склонность к согласованию своей позиции с общеевропейской линией. Это означает, что Венгрия, вероятнее всего, станет реже использовать право вето по вопросам, связанным с Украиной.
- Какую роль может сыграть обновленная Венгрия на фоне продолжающейся напряженности на Ближнем Востоке и растущей турбулентности в мировой политике?
- Она будет в большей степени ориентироваться на коллективную линию западных союзников, чем в последние годы, однако полностью от прагматичного многовекторного подхода вряд ли откажется. Здесь многое зависит от того, насколько глубокой окажется реальная трансформация внешнеполитического мышления новой власти. Если Венгрия возьмет курс на возвращение в общеевропейскую политическую логику, то по таким болезненным темам, как Ближний Восток, она, вероятно, будет чаще действовать в русле общей позиции ЕС и всего западного сообщества. Это будет соответствовать стремлению новой власти укрепить доверие к Будапешту как к предсказуемому и конструктивному партнеру.
