Пандемия коронавируса, казалось бы, отодвинула на задний план международные конфликты, проблемы, которые еще недавно находились в центре внимания мировой политики. Но, тем не менее, процессы вокруг них продолжают развиваться, принимая подчас очертания, которые обещают оказать решающее воздействие на перспективу развязывания прочнейших конфликтных "узлов".
В ряду злободневных международных проблем остается война в Сирии. Стремящиеся играть ключевую роль в разрешении данного конфликта Россия и Турция, невзирая на удары, наносимые по ним коронавирусом, сосредоточены на реализации достигнутых президентами Владимиром Путиным и Реджепом Тайипом Эрдоганом договоренностей от 5 марта 2020 года.
Анкара и Москва регулярно обсуждают на уровне МИД договоренности по сирийскому Идлибу и продвижение политического процесса в охваченной многолетней войной арабской стране. Согласно плану, проводится и совместное российско-турецкое патрулирование вдоль автотрассы М4, которая связывает провинции Алеппо и Хасеке и тянется с запада на восток к главному порту Сирии на Средиземном море – Латакии. Именно это патрулирование является одним из важных условий поддержания режима прекращения огня, вступившего в силу с 6 марта в Идлибской зоне деэскалации, включающей в себя коридор безопасности шириной по шесть километров к северу и югу от трассы М4.
Совместное патрулирование в соответствии с Московским соглашением от 5 марта стартовало 15 марта. Однако уже первый российский-турецкий патруль столкнулся с проблемами, которые характеризуют, по сути, новую ситуацию в Идлибе, остающимся последним очагом радикально-оппозиционного выступления против правительства Сирии во главе с президентом Башаром Асадом.
Боевики террористической организации "Хайят Тахрир аш-Шам" (ХТШ), в состав которой входит группировка "Джебхат Фатх аш-Шам" (бывшая "Джебхат ан-Нусра"), попытались заблокировать маршрут следования совместной миссии российских и турецких военных. Неслучайно протяженность маршрута следующего совместного патруля, состоявшегося 23 марта, была сокращена в целях обеспечения безопасности участников совместной миссии. А спустя два дня, 25 марта, боевики в целях срыва российско-турецкого патрулирования по трассе М-4, взорвали мост в районе поселка Куфайр, расположенного к югу от города Джиср аш-Шугур. Однако еще до второго патруля имело место трагическое событие, демонстрирующее коренное изменение тактики террористов.
19 марта турецкая военная колонна была атакована с помощью самодельного взрывного устройства и обстреляна на трассе в районе населенного пункта Махамбель. В результате, двое турецких военных погибли, еще один получил ранения. На следующий день после второго патрулирования, 24 марта, турецкий военный конвой был вновь атакован, теперь уже в районе селения Сфухон на юге провинции Идлиб. В результате взрыва были повреждены два бронеавтомобиля, ранены двое военнослужащих Турции.
Что все это значит? ХТШ не признала Московские договоренности, предусматривающие, в частности, обеспечение Турцией вывода радикальных группировок с территории Идлибской зоны деэскалации. Более того, радикальная группировка, до сих пор не решавшаяся по тактическим причинам выступать против Турции, обвинила Анкару в "предательстве" и, как следствие, вступила в прямую конфронтацию с турецкими военными. Между тем, сама Анкара, доселе рассчитывавшая на преображение радикалов в умеренных, открыто обвинила ХТШ и связанные с ней группировки в атаках на военнослужащих Турции. Реагируя на вызов со стороны террористов, Турция предприняла и такой демарш, как переброска дополнительных сил и техники в Идлибскую зону деэскалации. В частности, турецкие самоходные гаубицы Т-155 Fırtına были переброшены в город Сармин на востоке Идлиба - один из наиболее активных до подписания российско-турецкого соглашения участков фронта.
Но, главное - Анкара подтвердила свое намерение осуществить все необходимые мероприятия по нейтрализации радикальных группировок, невзирая на их попытки препятствовать движению колонн совместного российско-турецкого патрулирования. Турецкие СМИ негодуют в этой связи по поводу того, что группировки, которые еще вчера воспринимались официальной Анкарой как "повстанцы", теперь атакуют турецких военных, поскольку считают Московское соглашение угрозой своему дальнейшему присутствию в Идлибе. Турции в такой ситуации приходится идти на прямой конфликт с этими группировками в целях реализации заключенного Эрдоганом и Путиным соглашения.
Показательный вывод из складывающейся в Идлибе конфигурации делает издание Evrensel: "Подобно тому как сегодня возникла необходимость солидарности и сотрудничества между странами для защиты от коронавируса, для избавления народов региона и мира от джихадистских групп, неоднократно демонстрировавших, какой серьезной угрозой они являются, и ликвидации жизненного пространства этих групп также существует потребность в сотрудничестве между государствами и таких отношениях, которые основаны на миролюбивой политике и братстве между народами".
Действительно, лишь тесное международное сотрудничество, а говоря конкретно в контексте Идлибской ситуации - сотрудничество, прежде всего, между Анкарой и Москвой может обеспечить долгосрочное урегулирование в Сирии. Российско-турецкое взаимодействие уже сыграло ключевую роль в падении многих террористических бастионов и приближению сирийского конфликта вплотную к этапу политического разрешения. И, несмотря на определенные разногласия между Турцией и Россией, связанные, главным образом, с вопросом отношения к нынешнему сирийскому правительству, именно взаимодействие Анкары и Москвы продолжает оставаться решающим фактором на тернистом пути стабилизации ситуации в арабской стране.
В этой связи нельзя обойти вниманием позицию мировых центров, заинтересованных в разрыве российско-турецкого партнерства. Взаимодействие России и Турции, как гарантов территориальной целостности и единства Сирии, вызывает нескрываемое раздражение и даже неприятие на Западе, у сил, которые годами продвигали план расчленения и фактического уничтожения государственности арабской страны. Однако Россия и Турция уже неоднократно доказывали, что они выше разногласий, поскольку какими бы серьезными те ни были, объективная заинтересованность обеих стран в расширении двустороннего стратегического партнерства базируется на гораздо более прочном фундаменте. Неслучайно, в самый разгар эскалации напряженности в Идлибе Кремль настаивал на необходимости отказаться от негативных сценариев развития российско-турецких отношений. А Анкара, со своей стороны, подчеркивала, что нельзя позволить сирийской проблеме подорвать российско-турецкое сотрудничество и дружественные отношения двух государств. Реализуемые же в последние дни и недели шаги по выполнению договоренностей по Идлибу лишь подтверждают позитивную роль стратегического партнерства России и Турции как в контексте укрепления двусторонних отношений, так и воздействия на ситуацию на Ближнем Востоке и в других регионах, являющихся традиционной сферой притяжения интересов Москвы и Анкары.
Натиг Назимоглу
