Высший совет национальной безопасности Ирана обрел нового руководителя. На место убитого Али Лариджани назначен Мохаммад Багер Зольгадр. И хотя его имя не так часто мелькало на первых полосах газет, как имя предшественника, Зольгадр - фигура колоссального веса. Генерал запаса Корпуса стражей исламской революции (КСИР), он долгие годы находился в тени, выстраивая карьеру в судебной системе и Министерстве внутренних дел Ирана, постепенно концентрируя в своих руках нити управления государством.
Биография Мохаммада Багера Зольгадра читается как остросюжетный политический триллер. Его корни уходят в радикальные исламистские группировки, действовавшие еще до исламской революции. По данным ряда исторических источников, в 1978 году вместе с бывшим главкомом КСИР Мохсеном Резаи он был причастен к убийству американского инженера и топ-менеджера нефтяной компании. После свержения монархии стратегический ум Зольгадра был высоко оценен: в начале 1980-х он возглавил учебный отдел КСИР, а затем командовал ключевыми армейскими штабами. Дослужившись до заместителя командующего Корпусом, в 2007 году он стал заместителем начальника Генштаба Вооруженных сил Ирана по делам ополчения "Басидж". В 2010 году его карьера сделала неожиданный виток - он стал советником, а затем заместителем главы судебной власти Ирана Садега Лариджани. Историческая ирония заключается в том, что Садег - родной брат убитого Али Лариджани, чье кресло теперь и занял Зольгадр.
Возвращение Зольгадра на столь высокий пост происходит в момент обострения на Ближнем Востоке. Когда отношения с Соединенными Штатами Америки и Израилем накалены до предела, Тегеран посылает недвусмысленный сигнал: время компромиссов прошло, впереди - жесткая и принципиальная линия. Этот кадровый маневр означает окончательную победу сторонников бескомпромиссного "сопротивления" над фракцией реформаторов и сторонников диалога. Стратегическая парадигма, которая десятилетиями выстраивалась в окружении Али Хаменеи на тотальном недоверии к Западу, теперь полностью монополизирована Корпусом стражей исламской революции, чьим верным сыном и является новый секретарь.
В этом контексте весьма примечательно звучат недавние заявления президента США Дональда Трампа о так называемой "смене режима" в Иране. Хозяин Белого дома утверждает, что в Исламской Республике произошла трансформация власти, и Вашингтон намерен пристально следить за действиями нового руководства. Однако детальный анализ биографий Зольгадра и других силовиков, пришедших на смену погибшим политикам, рушит эти иллюзии. Фактически "смена режима" по-ирански - это полная и безоговорочная узурпация государственного аппарата генералами КСИР. Их позиция в отношении оппонентов неизменна и монолитна: только жесткое противостояние. И Мохаммад Багер Зольгадр - идеальный проводник этого бескомпромиссного курса.
Назначение Зольгадра - это абсолютный триумф милитаристского крыла над дипломатическим корпусом. Покойный Али Лариджани был искусным переговорщиком и главным внутренним координатором, пока не погиб в результате сокрушительного авиаудара. Ситуация усугубляется шокирующей реальностью: с началом масштабных боевых действий 28 февраля был убит и верховный лидер Ирана Али Хаменеи. В условиях глубокого кризиса КСИР, фактически взявший на себя управление страной, сделал ставку не на опытных гражданских бюрократов, а на лояльного до мозга костей выходца из структур безопасности. Политическое руководство окончательно отодвинуто на задний план, а шансы на мирные переговоры сведены к минимуму.
Внутренний раскол в Иране достигает критической отметки. На фоне этих потрясений президент страны Масуд Пезешкиан был готов подать в отставку после гибели Лариджани. По имеющейся информации, глава государства отчаянно пытался встретиться с новым верховным лидером Моджтабой Хаменеи, чтобы обсудить углубляющийся кризис, однако могущественный КСИР буквально заблокировал эту инициативу, что и подтолкнуло Пезешкиана к мыслям об уходе. В совокупности все эти факты кричат об одном: возвышение Мохаммада Багера Зольгадра - это манифест иранской военной элиты о готовности продолжать конфликт. Власть силовиков стала абсолютной, а государственная машина настроена не на поиск уступок, а на тотальное сопротивление. Ближний Восток должен приготовиться: новое назначение сулит не разрядку, а масштабную эскалацию.
