19 июля исполнилось бы 80 лет Давиду Гусейновичу Пашаеву - сыну ссыльного азербайджанца и дочери царского чиновника. Генеральному директору "Севмаша" [российское машиностроительное предприятие оборонного комплекса, расположенное в городе Северодвинске], спасителю ядерного щита России и, соответственно, ее самой. В 1990-х его предприятию, единственному в стране умеющему делать атомные ракетные подводные лодки, оставшемуся без государственного оборонного заказа, за долги ограничили электроэнергию, а Москва предложила продать оборудование, чтобы погасить долги по зарплате, пишет Regnum.
Давид Пашаев, генеральный директор "Севмаша" в 1988-2004 годах: "В начале 1992 года, когда в производстве находилось в разной степени готовности 19 кораблей, был практически обнулен государственный оборонный заказ. Завод остался без работы… начались задержки с выплатой заработной платы…".
В это время решалась судьба нового поколения подводных ракетных крейсеров стратегического назначения. Они должны были прийти на замену стоящим на вооружении АПЛ проектов "Акула" и 667 или не прийти на замену, и тогда "ядерным щитом" остались бы сухопутные ракетные комплексы - более уязвимые и стремительно устаревающие.
Александр Холодов, биограф Д. Г. Пашаева: "Предприятию была необходима стабильная загрузка новыми заказами на долгие годы. Государству - новые ракетоносцы для защиты национальных интересов. А это могла дать только программа вооружений на ближайшие 10−15 лет. Но ее не было… пришлось заводу взять инициативу на себя. Несколько лет понадобилось Давиду Гусейновичу… на разработку, согласование и утверждение этого важнейшего государственного документа… программы поддержания и развития морских стратегических ядерных сил до 2015−2020 годов… Осталась одна утверждающая подпись министра обороны. Но получить ее оказалось труднее всего…".
Юрий Лужков, мэр Москвы в 1992-2010 годах: "Пашаев с Здорновым [главный конструктор серии атомных подводных лодок] приехали ко мне и говорят: "Юрий Михайлович, вы - последняя надежда! Министр Сергеев не подписывает программу… убедите его подписать". Мы этому министерству помогали, ежегодно выделяли для высшего командования Северного флота по десять квартир в Москве, я пришел к нему в кабинет и говорю: "Игорь Дмитриевич! Это вопрос сверхпринципиальный… подпишешь программу - будем пробивать ее, будем завод заставлять работать. Не будет программы - руки у всех опустятся", - и он подписал. Давид не поверил своим ушам, когда я ему позвонил, что программа подписана".
Александр Холодов, биограф Д. Г. Пашаева: "Закладка подводного крейсера (головного "Борея" "Юрий Долгорукий" - прим. автора) состоялась 2 ноября 1996 года. Для изготовления корпуса не было корабельной стали, поставщик которой остался в Украине. На стапелях уже больше пяти лет стояли ненужные флоту корпуса подводных лодок - для носа и кормы подошли блоки корпуса проекта "Барс". Для средней части, где должен был размещаться ракетный комплекс, - блоки проекта "Антей". Принятые решения позволили сэкономить огромные средства, миллиарды рублей, и на несколько лет приблизить срок окончания постройки корабля".
Сергей Ковалев, генеральный конструктор АПЛ: "В отличие от директоров многих других предприятий, которые этим периодом воспользовались с целью личного обогащения - распродавали заводское оборудование, становились акционерами, - он [Пашаев] был озабочен сохранением "Севмаша" и его кадрового состава. Его деятельность была направлена на то, чтобы сберечь уникальные машины, оборудование завода… он задачу эту решил с блеском".
Как это удалось Давиду Гусейновичу? Как многие тогда и сейчас, он анализировал причины нестроений, но направил энергию не в "свисток" громких речей, а в "турбину" дела, которым считал не "свечной заводик", а строительство атомных подводных лодок. Внутренняя свобода сына репрессированного и дочери царского чиновника, которому не на кого было надеяться, кроме как на самого себя, расширила ему поле деятельности до горизонта. По-восточному гибкий, он, не заблуждаясь в оценке озабоченной растаскиванием наследия СССР российской власти 1990-х, стал успешно решать с ней вопросы сохранения ядерного щита России. "Приказано выжить", - говорил сам себе Давид Пашаев и по "Севмашу" приказ выполнил. Не выполнил по себе - в середине 2000-х тяжело заболел и ушел из жизни.
