На вопросы Oxu.Az отвечает эксперт Центра исследований политических процессов на постсоветском пространстве при Московском государственном университете имени Ломоносова, политолог Александр Караваев:
- Депутат Госдумы от ЛДПР Роман Худяков заявил, что если бы непризнанный Нагорный Карабах пожелал присоединиться к России, то он лично поддержал бы эту инициативу. Насколько это мнение отражает настроения большинство в российской политической элите?
- Знаете, здесь можно говорить только о том, насколько это заявление отражает большинство мнений членов ЛДПР. Не более того. Озвучивая это высказывание, Худяков прекрасно знал, что непризнанное Приднестровье обращалось даже не к Госдуме, а президенту России с просьбой о признании. И никаких последствий от этого обращения не было. Поэтому откуда он сделал такой вывод – непонятно…
В общем, это не более, чем некая форма политической демагогии.
Видимо в тот момент, когда у него брали это интервью, он решил для себя, что сделать такое заявление в каком-то известном ему контексте было бы выгодно. Но это совершенно не имеет ничего общего ни с тем, какую политику проводит Дума (ибо речь идет о думской партии), ни с политикой российского руководства на постсоветском пространстве. Мне кажется, тут и комментировать нечего.
- Ну, к разного рода фантастичным заявлениям отдельных представителей ЛДПР не привыкать, чего не скажешь о неожиданном высказывании командующего 102-ой российской базы в Армении о возможности вовлечения базы в карабахский конфликт…
- Да, это такое интересное заявление, не вписывающееся в логику юридического применения российских сил в Армении, которые по двустороннему соглашению должны применяться для совместного обеспечения безопасности двух стран. По соглашению, применяться эта база может в случае атаки на территорию Армении, но ведь таковой не является территория Нагорного Карабаха и оккупированных районов вокруг него. Поэтому указанное заявление идет вразрез букве российско-армянских соглашений по базе в Гюмри.
Вообще, в геостратегическом планировании России эта база имеет своей целью контролировать регион Южного Кавказа от Турции до Ирана. Но такого участия касательно Нагорного Карабаха ни в каких документах не было прописано и, собственно говоря, официальные лица России никогда подобных заявлений не делали.
Что касается высказываний генсека ОДКБ Бордюжи о том, что организация может поддержать Армению в случае обострения ситуации с Азербайджаном, то они были на грани и никогда не переступали черты, допускающей применение соглашения по ОДКБ в случае боевых действий непосредственно на территории оккупированных районов вокруг Нагорного Карабаха.
Поэтому тут, конечно, возникает много вопросов о том, почему такое высказывание было сделано. Версии на этот счет разные. Я, например, полагаю, что здесь отчасти сыграли свою роль несколько мотивов. Один из них связан с тем, что автор заявления был назначен начальником военной базы недавно, в апреле этого года. Вполне возможно, что он не совсем опытен как военный дипломат, и потому мог допустить такие неточности в своих высказываниях.
С другой стороны, не секрет, что есть определенное опасение в Ереване относительно того, является ли российский фактор полноценно сдерживающим для Азербайджана, является ли это 100-процентной гарантией того, что Азербайджан никогда не будет добиваться военного реванша.
Собственно говоря, в Ереване прекрасно отдают себе отчет в том, что в Москве не горят желанием вмешиваться в этот конфликт, если он вдруг начнется. Исходя из этого уже давно возникает такая вот некоторая двусмысленность: с одной стороны, есть база, пожалуй, крупнейшая российская военная группировка на территории СНГ, а с другой – ее роль, в общем-то, до конца не стыкуется со стратегией безопасности Армении, которую выработала правящая элита этой страны.
Вот эта «вилка» двусмысленности диктует периодические заявления, прежде всего, со стороны российских военных, с общим содержанием: Вы можете надеяться, что мы вас не оставим. И коль скоро руководители России таких слов сказать не могут, потому что это не совпадало бы с реалиями, то подобные высказывания «спускают» на несколько уровней ниже. Что собственно и было продемонстрировано на примере интервью в газете «Красная звезда».
Кстати, как видно, было очень важно, чтобы это высказывание прозвучало именно в российских, а не армянских СМИ во избежание разговоров о том, что российский командующий льстит армянской стороне. Важно было продемонстрировать некоторую статусность его слов.
Поэтому, если все резюмировать, я не склоняюсь к какой то окончательной версии, но на мой взгляд две указанные мною гипотезы имеют право на жизнь. Первая: это было недостаточно четко сформулированное высказывание человека, который недавно был назначен командующим базой, а также результатом его самодеятельности с попыткой смягчить возможную напряженность в отношении армянского населения к базе (напомню: заявление это было сделано на фоне военного инцидента на полигоне в Армении, когда подорвались местные подростки).
И вторая гипотеза: это высказывание было сделано намеренно и тоже только для того, чтобы смягчить общий фон российско-армянского военного сотрудничества, которое подвергается переосмыслению уже не первый год в связи с тем, что Россия не горит желанием выступить полноценным спонсором армянской безопасности в связке именно Армения – Нагорный Карабах. Именно в этой армянской версии Россия не является гарантом безопасности для Армении.
- А как насчет мнения о том, что это заявление стало своего рода компенсацией Армении за ее готовность вступить в Таможенный союз?
- Я бы не стал искать связь с Таможенным союзом во всех новостях российско-армянских отношений последнего времени. Думаю, что возможные озабоченности можно снять и другими способами, а здесь конкретно идет речь о назначении 102-ой военной базы. И это высказывание, будь оно сделано даже на год раньше, не потеряло бы свою значимость. То есть речь идет об упомянутой мной выше двусмысленности: того, как Москва и Ереван представляют российское военное присутствие в Армении.
Таможенный союз в этом смысле – лишь дополнительный элемент. Заявление Армении о намерении вступить в ТС стало следствием опасений того, что Россия совсем может отступить от гарантий армянской безопасности. Но сама эта озабоченность с ТС, в общем-то, никак не связана. Не было бы ТС, но при наличии 102-ой базы и карабахского конфликта было бы то же самое…
Ф.Г.
www.oxu.az
