Азербайджано-грузинские отношения занимают особое место в политической истории Южного Кавказа. В 90-е годы, когда регион переживал тяжелые кризисы, Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе сумели заложить основу стратегического партнерства Баку и Тбилиси.
Как политическая дальновидность Гейдара Алиева изменила роль Грузии в регионе и почему его линия до сих пор сохраняет историческое значение?
Газета "Каспий" беседует с грузинским политологом Дмитрием Лорткипанидзе.
- В 90-е годы и Азербайджан, и Грузия проходили через тяжелейшие испытания: внутренние кризисы, сепаратизм, внешнее давление, экономический хаос. Почему именно Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе смогли превратить этот сложный период в основу стратегического союза двух государств?
- Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе сумели сделать практически невозможное: они превратили кризис в политический капитал. И произошло это не случайно. Оба лидера пришли к управлению в тот момент, когда государственность фактически проходила экзамен на выживание. В Азербайджане и Грузии проблемы были схожие: слабые институты, экономическая разруха, сепаратизм, угроза территориальной целостности, давление внешних центров. Поэтому союз между Баку и Тбилиси был продиктован жизненной необходимостью.
Очень важно, что Гейдар Алиев с первых дней видел Грузию как ключевое направление внешней политики. Уже в своей первой речи после возвращения к руководству страной 15 июня 1993 года он подчеркнул значение развития этих отношений. Это говорит о его стратегическом видении: еще до крупных договоров, нефтепроводов и торжественных визитов он понимал, что без устойчивой связи с Грузией Азербайджан не сможет полноценно выйти на Запад, а Южный Кавказ останется заложником конфликтов.
- Каковы были практические шаги в этом направлении?
- Ключевым моментом стал визит Гейдара Алиева в Тбилиси в марте 1996 года. Тогда были подписаны Договор об укреплении дружбы, сотрудничества и взаимной безопасности и Декларация о мире, безопасности и сотрудничестве в Кавказском регионе. Это был политический фундамент новой региональной логики: две страны, пережившие распад старого мира, решили строить собственную систему безопасности и взаимной поддержки. Более того, на совместной пресс-конференции 8 марта 1996 года Гейдар Алиев прямо говорил об исключительном значении договора с Грузией и называл декларацию о мире и безопасности на Кавказе первым серьезным политическим документом такого рода. Особенно показательно, что он связывал этот документ с необходимостью открыть дорогу к миру, безопасности и сотрудничеству на Кавказе - в регионе, который страдал тогда от конфликтов и нестабильности.
- Как вы оцениваете этот визит сегодня?
- Главное значение того визита состояло в том, что он придал отношениям Азербайджана и Грузии юридический и стратегический каркас. Особенно важно, что Гейдар Алиев уже тогда мыслил категориями не одного визита или договора. В своей речи в парламенте Грузии 8 марта 1996 года он говорил о многовековой дружбе азербайджанского и грузинского народов, об общих испытаниях, о борьбе за свободу и независимость. То есть переводил отношения из плоскости текущей политики в плоскость исторической ответственности. Это был настоящий алиевский подход: сперва создать морально-политическую основу, затем превратить ее в договор, а потом и в инфраструктуру.
В тот же день в Тбилиси Гейдар Алиев и Эдуард Шеварднадзе договорились о маршруте нефтепровода Баку - Супса. Позже, 17 апреля 1999 года, по этому маршруту азербайджанская нефть начала поступать на мировые рынки. Поэтому мартовский визит 1996-го был не только политическим событием, но и энергетическим поворотом: Грузия стала западными воротами Азербайджана, а Азербайджан - одним из ключевых факторов экономического и геополитического усиления Грузии.
- Это и явилось фундаментом для будущих масштабных проектов...
- Совершенно, верно. Именно тогда начала формироваться новая архитектура Южного Кавказа, когда две страны решили строить между собой "коридор доверия". Он получил конкретные названия: Баку - Супса, Баку - Тбилиси - Джейхан, Баку - Тбилиси - Эрзурум, а позднее Баку - Тбилиси - Карс. Карта региона после этого стала совершенно иной.
Гейдар Алиев прекрасно понимал, что в политике маленьких и средних государств независимость редко держится только на декларациях. Она держится на маршрутах, договорах, союзниках, трубопроводах, железных дорогах, взаимной выгоде. Поэтому визит в Грузию в 1996 году можно назвать началом новой логики безопасности на Южном Кавказе.
- Отношения Гейдара Алиева и Эдуарда Шеварднадзе часто называют "фактором личного доверия" в большой политике. Как это отразилось на дипломатии всего региона Южного Кавказа?
- Стоит отметить, что дипломатическая линия, обозначенная во время визита Гейдара Алиева в Тбилиси в 1996 году, получила свое логическое продолжение в феврале 1997-го в Баку. Во время визита Эдуарда Шеварднадзе было подписано 22 документа, включая Декларацию о стратегическом партнерстве и сотрудничестве между Грузией и Азербайджаном. Гейдар Алиев назвал ее документом "исключительно важного исторического значения". Это существенная деталь: стратегическое партнерство было закреплено в конкретной договорно-правовой базе.
Но главное заключалось в другом. Эти документы работали, потому что за ними стояли два политика, которые понимали цену нестабильности. В такой ситуации доверие между лидерами было инструментом выживания. Гейдар Алиев в 2001 году, говоря о соглашении по маршруту Баку-Тбилиси-Эрзурум, прямо отмечал, что встреча с Шеварднадзе прошла конфиденциально, в духе дружбы, взаимопонимания и братства, а сам газопровод являлся частью нефтяной стратегии Азербайджана, реализуемой вместе с Грузией и Турцией с 1994 года.
Без доверия Алиева и Шеварднадзе договоры могли остаться набором правильных формулировок. С их доверием они превратились в коридоры, трубопроводы, транспортные маршруты, энергетическую безопасность и новую роль Грузии как западных ворот Азербайджана.
Очень показательно, что сам Эдуард Шеварднадзе позже говорил о Гейдаре Алиеве как о подлинном друге грузинского народа и основателе проекта Баку-Тбилиси-Джейхан. Он подчеркивал, что без мужества, мудрости и твердости Алиева энергетический коридор Восток-Запад не был бы реализован. Это, пожалуй, самая сильная оценка: Шеварднадзе фактически признал, что за геополитическим проектом стояла личная воля лидера. Именно поэтому отношения Алиева и Шеварднадзе можно назвать редким случаем, когда личная дипломатия не противоречила государственным интересам, а усиливала их. Они не строили дружбу вместо политики. Они сделали дружбу частью большой политики. В этом и заключается исторический урок: на Кавказе договоры подписываются ручкой, но держатся характером.
- А что Грузия получила от политической линии Гейдара Алиева?
- Если взглянуть из Тбилиси, Грузия получила гораздо больше, чем надежного соседа или энергетический шанс. Она получила новую геополитическую биографию. В 90-е годы Грузия была страной, зажатой между внутренними кризисами, постсоветской неопределенностью и борьбой за собственную субъектность. Линия Гейдара Алиева позволила Тбилиси выйти из роли уязвимой постсоветской периферии и стать ключевым звеном коридора Восток-Запад. Кроме того, Грузия получила энергетический шанс, геополитическую опору, место в большом евразийском коридоре.
Поэтому я бы сказал, что Грузия получила исторический шанс стать воротами Кавказа, страной, через которую Каспий начал говорить с Черным морем, Турцией и Европой. В этом и заключается политическая дальновидность Гейдара Алиева. Он смог увидеть в Грузии партнера, без которого Южный Кавказ не мог бы превратиться из зоны конфликтов в пространство маршрутов, энергетики и стратегического смысла.
