Отличающийся последовательной антиазербайджанской риторикой Али Акбар Велаяти вновь напомнил о себе на этой неделе - причём в привычной для него манере громких и резонансных заявлений. Используя встречу с армянским послом в Тегеране как публичную трибуну, советник верховного лидера Ирана в очередной раз попытался обозначить позицию, которая скорее отражает внутренние идеологические страхи и инерцию иранских консервативных кругов, нежели реальные процессы, идущие сегодня на Южном Кавказе.
Напомним, что 16 декабря советник Али Хаменеи по международным делам Али Акбар Велаяти на встрече с послом Армении в Тегеране Григором Акопяном выступил с очередным резонансным заявлением, сказав, что Иран против "плана президента США Дональда Трампа по Кавказу, поскольку он представляет серьезную угрозу безопасности Ирана". Велаяти напомнил, что Иран с самого начала выступал против Зангезурского коридора, поскольку Тегеран отвергает любые "изменения границ" в регионе.
Примечательно, что в Тегеране прекрасно знают: никто в настоящее время не заинтересован в каких-либо территориальных изменениях в регионе, это было четко обозначено в парафированном Азербайджаном и Арменией 8 августа текущего года тексте мирного договора между этими странами, пишет газета "Каспий". Осведомлены они и о том, что армянское политическое руководство само согласилось предоставить Соединенным Штатам право на вековую концессию этого участка. Поэтому выказывание своего беспокойства по поводу решения армянского руководства относительно того, как использовать свою территорию, да еще и послу этой страны, может и вовсе восприниматься как попытка вмешательства в суверенные дела соседнего государства. В конце концов, элементарная логика подсказывает, что невозможно беспокоиться о соседе больше, чем он сам о себе, особенно если он вовсе не считает происходящее проблемой.
Неслучайно уже на следующий день вице-спикер Национального собрания Армении Рубен Рубинян, комментируя реакцию, прозвучавшую из Ирана на TRIPP, подчеркнул, что Ереван учитывает жизненные интересы всех своих соседей, однако в формировании понимания позиции Тегерана ориентируется прежде всего на официальные заявления МИД Ирана. Последний же ранее неоднократно давал понять, что рассматриваемый маршрут не противоречит иранским интересам и не предполагает изменения международно признанных границ. Аналогичная логика прослеживается и в азербайджанском экспертном сообществе, где подчеркивается, что и для Баку ключевым ориентиром остается позиция президента Ирана и иранского внешнеполитического ведомства, ранее высказывавшихся в духе отсутствия каких-либо угроз иранским интересам, исходящим из соглашения в рамках TRIPP.
Между прагматизмом и фанатизмом
Таким образом, реакция на заявление Али Акбара Велаяти как со стороны Еревана, так и со стороны Баку стала наглядной иллюстрацией того, что именно постконфликтная повестка и осознание ее ключевого значения сегодня определяют вектор региональной политики, и никакие внешние "предостережения" не способны существенно скорректировать этот курс. При этом в оценках армянской стороны по-прежнему прослеживаются опасения, связанные с использованием термина "коридор" применительно к данному маршруту. Однако эти опасения во многом выглядят скорее рудиментом прежних страхов и фобий, нежели отражением реального понимания того, что в логистическом и инфраструктурном смысле подразумевается под понятием "коридор".
Зато этот эпизод можно считать весьма показательным с точки зрения того, что консервативные круги Ирана, традиционно связанные с идеологическим и силовым крылом системы, все еще продолжают рассматривать Южный Кавказ в качестве объекта своего влияния и реализации своих политических проектов и потому опасаются превращения его в потенциальный плацдарм давления со стороны США и НАТО. Тогда как более прагматичные и институциональные акторы, прежде всего МИД, видят ситуацию иначе и склонны оценивать происходящее больше через призму экономических выгод, транзитных возможностей и сохранения стабильных отношений с соседями. Именно такой дуализм во взглядах напрямую отражается на внешней политике Ирана, формируя разнонаправленные сигналы для региональных партнеров и снижая предсказуемость иранской политики.
Пора бы меняться
В этом контексте особенно показательно, что на фоне серьезно пошатнувшихся позиций Ирана в своем регионе в результате конфликта с Израилем и сохраняющимся противостоянием с Соединенными Штатами Тегеран объективно должен быть заинтересован в максимально стабильных, прагматичных и предсказуемых отношениях со своими ближайшими соседями. Для Ирана Южный Кавказ в текущих условиях должен становиться не ареной идеологического соперничества, а пространством, где сохранение устойчивости и рабочих каналов взаимодействия приобретает важное значение с точки зрения сохранения своих позиций.
Эта логика была наглядно продемонстрирована в ходе недавнего визита в Баку министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи. Характерно, что в ходе контактов с азербайджанским руководством иранский министр не акцентировал внимание на теме TRIPP или так называемого "коридора". Напротив, основной упор был сделан на обсуждение перспективных транспортно-логистических проектов, расширение двустороннего экономического взаимодействия и развитие транзитного потенциала, представляющего взаимный интерес для обеих стран. Такой подход четко укладывается в прагматичную линию иранского внешнеполитического ведомства, ориентированного на минимизацию рисков и извлечение практических выгод в условиях сложной международной обстановки.
Судя по всему, в лагере иранских консерваторов либо не готовы, либо не способны признать произошедшие изменения в региональной реальности. Их риторика продолжает строиться на устаревших геополитических схемах и наборе рефлекторных страхов, сформированных в иной эпохе и при ином балансе сил. Фактически речь идет о попытке проецировать на Южный Кавказ представления прошлого, игнорируя как объективную трансформацию региона, так и собственные внешнеполитические интересы Ирана, который в условиях нарастающей изоляции и давления извне объективно нуждается не в идеологизированных предупреждениях, а в устойчивых и прагматичных отношениях с ближайшими соседями.
