Эскалация напряженности между Пакистаном и Индией нарастает. Уже сообщается не только о передислокациях и боеготовности Вооруженных сил обеих стран на пограничной линии контроля в Кашмире, но и о первых перестрелках. Очевиден риск военного конфликта, который с учетом ядерного "статуса" Пакистана и Индии, представляет большую угрозу для региона и всего мира.
Однако чем вызвана нынешняя индо-пакистанская эскалация?
Несомненно, теракт, произошедший 22 апреля в городе Пахалгам в Кашмире и унесший жизни 26 человек, - большая трагедия. Однако, к сожалению, подобные трагедии нередки на земле Кашмира, за которую Индия и Пакистан борются уже почти 80 лет (с момента обретения ими независимости в 1947 году). Кровавые вооруженные инциденты в Кашмире, оборачивающиеся многочисленными жертвами среди гражданских и военных лиц, неоднократно имели место и в последние годы. Но почему в нынешнем теракте, ответственность за который взяла на себя одна из действующих в спорном регионе террористических группировок, Индия обвинила официальный Исламабад? И почему столь решительно вступила на путь конфронтации, чреватой большой войной?
Агрессивное поведение Индии диссонирует на фоне стремления Пакистана предотвратить разрастание эскалации. Исламабад отвергает обвинения в причастности к теракту, что подтвердил и премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф в телефонном разговоре с генсеком ООН Антониу Гутерришем. Более того, он вновь озвучил предложение пакистанской стороны провести прозрачное и нейтральное расследование трагедии. Однако это предложение игнорируется и, по сути, отвергается Индией.
Получается, что Пакистан демонстрирует нежелание доводить ситуацию до конфликта, а Индия, наоборот, полна решимости во что бы то ни стало начать войну, чтобы "наказать" Пакистан. Более того, складывается впечатление, что Индия только и ждала повода, чтобы развязать эту войну. Только вот зачем? Что является подоплекой, казалось бы, столь абсурдного, если не сказать безумного, стремления ядерной Индии столкнуться в войне с ядерным Пакистаном?
Подобные вопросы тем более актуальны с учетом открывающейся перед Индией весьма многообещающей перспективы глобального значения. Речь идет о том, что США при администрации Дональда Трампа выказывают к ней свою особую расположенность. Вашингтон явно рассчитывает на нее как на державу, способную оттеснить Китай с позиции "фабрики мира". Иными словами, США не прочь воспользоваться услугами Индии для ослабления Китая как своего ключевого соперника и конкурента на мировой арене. И с этой целью готовы всячески поддержать Индию в ее собственном противоборстве с Китаем за лидерство в евразийском масштабе. Но для выполнения столь амбициозных задач Индии требуются, прежде всего, мир, стабильность и успешная экономика. Тогда как воинственное поведение Индии в отношении Пакистана чревато серьезными рисками для ее стабильности и экономического усиления. В чем же тогда мотив Нью-Дели, рвущегося в бой с Исламабадом?
Рассуждая о доминирующей мотивации Индии, следует обозначить главный приоритет ее нынешнего правительства, возглавляемого Нарендрой Моди. Это - правительство крайних националистов, при котором имеет место беспрецедентное за последние десятилетия преследование индийских мусульман. При этом все свои внутри- и внешнеполитические действия Моди объясняет стремлением утвердить Индию в качестве великой державы. Лучшего средства реализовать подобную заявку, нежели победить заклятого врага - Пакистан, трудно и сыскать. И, похоже, именно этот геополитический интерес оказался для Моди предпочтительнее всевозможных геоэкономических дивидендов. Тем более что он может даже рассчитывать на еще большие геоэкономические дивиденды в случае успеха своей геополитической авантюры, каковой однозначно является линия на военное столкновение с Пакистаном.
Нельзя сбрасывать со счетов и следующее обстоятельство: националистическая политика Моди неизбежно приводит к тому, что он сам становится ее заложником. Поскольку для укрепления своей власти Моди должен соответствовать запросам своих сторонников на продолжение и еще большее усиление политики, обеспечивающей "величие Индии" и ее "победу над внутренними и внешними врагами".
Между тем, для удовлетворения "величественных" амбиций Моди вполне может хватить "ограниченного, но победоносного" приграничного удара по Пакистану. И, судя по всему, сам он вовсе не допускает возможность ядерного конфликта, заведомо смертоносного не только для Пакистана, но и самой Индии, не говоря уже о всей планете. Вот только существует ли гарантия того, что игры Моди с огнем действительно не доведут до ядерной катастрофы?
В столь непредсказуемой, взрывоопасной ситуации шансом на ее мирное преодоление может стать гораздо более здравомыслящая позиция Пакистана, выражающего свою абсолютную незаинтересованность в развязывании вооруженного конфликта с Индией. Кроме того, многое будет зависеть от позиции мировых и региональных игроков. Прежде всего США, Китая, России, Турции, Ирана, Саудовской Аравии. Если в первые дни индо-пакистанской эскалации реакция этих государств свидетельствовала, скорее, об их уверенности в том, что ядерные Индия и Пакистан вовремя остановятся, то сейчас, по мере того, как военный конфликт принимает реальные очертания, глобальные силы могут позволить себе более активное вмешательство. Ведь вне зависимости от их разнонаправленных геополитических и геоэкономических интересов, существует общий для всех жизненный интерес - не допустить ядерной войны.
Натиг Назимоглу
